Что такое преднамеренная практика и зачем она психологу

Опыт действительно помогает: мы начинаем быстрее замечать знакомые паттерны, увереннее использовать привычные интервенции и спокойнее выдерживать сложные темы.

Но у опыта есть и обратная сторона. Он может закреплять не только сильные стороны, но и слепые зоны.

Например, терапевт может не замечать, что клиенты начинают чаще пропускать встречи или выпадать из терапии после определённых типов взаимодействия. Не потому, что терапевт “плохо работает”, а потому что без регулярной обратной связи такие закономерности трудно увидеть.

В спорте, музыке, шахматах и танцах для обучения используют преднамеренную практику. Чтобы становиться лучше, недостаточно просто чаще играть, танцевать или выходить на поле.

Нужно тренировать отдельные элементы: оттачивать движения, получать обратную связь, повторять, усложнять задачу и снова тренировать.

В психотерапии преднамеренная практика строится по такой же логике: терапевт вместе с супервизором, преподавателем или группой выделяет конкретную компетенцию, которую нужно улучшить, и подбирает упражнения для её отработки.

В середине 1990-х годов психолог Майкл Ламберт из Университета Бригама Янга разработал опросник OQ-45.2 — инструмент для отслеживания динамики клиента, содержащий 45 пунктов и цветовую систему предупреждений о рисках ухудшения.

В 2007 году Скотт Миллер нашел недостающее звено для обучения психотерапии в работах К. Андерса Эрикссона — когнитивного психолога из Университета штата Флорида, изучающего то, как музыканты, спортсмены и шахматисты совершенствуют своё мастерство.

Именно Эрикссон разработал методологию «преднамеренной практики» как систему коучинга и самоподготовки. Если специалисты в других областях тренируют мастерство прицельно, почему терапевты часто ограничиваются общей супервизией и накоплением опыта?

В общих чертах преднамеренная практика в психотерапии выглядит так: терапевт вместе с супервизором или напарником в группе проводит оценку компетенций, выделяет навыки, которые нужно улучшить, и подбирает конкретные упражнения для их отработки.

В статье Тори ДиАнджелис для Monitor on Psychology приводится случай психолога Сюзанны Баргманн из Копенгагена. Она столкнулась с тем, что около четверти её клиентов прекращали терапию после первых сессий.

Анализ случаев выявил закономерность: у клиентов, которые уходили из терапии, показатели терапевтического альянса едва заметно снижались по сравнению с теми, кто оставался. Раньше Баргманн воспринимала такое снижение как возможную часть терапевтического процесса и не вмешивалась.

Миллер предложил другой фокус: прямо обсуждать с клиентами их оценки, спрашивать, с чем может быть связано ощущение дистанции, и объяснять типичную динамику терапевтического процесса. Иными словами, отрабатывать навык обсуждения альянса с клиентом.

В исследовании Chow, Miller и коллег 2015 года было показано, что терапевты с лучшими клиническими результатами тратили в 2–3 раза больше времени на целенаправленную практику конкретных навыков. При этом стаж, профессия и уровень квалификации не объясняли различия так же убедительно.

Это не значит, что образование и опыт не важны. Но они сами по себе не гарантируют эффективности. Важным оказывается то, насколько регулярно специалист анализирует свою работу и развивает конкретные компетенции.

В исследовании McClintock и коллег клиенты, чьи терапевты получали обратную связь по ожиданиям от лечения, эмпатии и терапевтическому альянсу, показывали более высокий рост показателей альянса и эмпатии по сравнению со стандартным лечением.

Есть базовые терапевтические компетенции: способность создавать и поддерживать терапевтические отношения, формировать надежду и позитивные ожидания, работать структурированно, понимать концептуализацию проблемы и путь к её решению.

Но в преднамеренной практике эти крупные компетенции разбираются на более мелкие навыки, которые можно прицельно отрабатывать.

Если мы тренируем то, что уже хорошо получается, это приятно, но не очень развивает. Поэтому преднамеренная практика обычно не слишком комфортна: рост происходит там, где немного сложно.

Такой подход помогает смотреть на свою работу объективно и бережно. Не в логике “я плохой терапевт”, а в логике “вот место, где я теряюсь; значит, здесь можно выделить навык и потренировать его”.